Rusprogram.ru

Семейно-бытовые крестьянские песни являются логическим продолжением песен на тему любви. Они непосредственно примыкают к девичьим песням о замужестве. Однако в отличие от девичьих любовных песен, в которых наряду с мотивами грусти встречаются и светлые чувства, женские песни о семейной жизни от начала до конца проникнуты глубокой печалью и безутешным горем.
Одним из самых распространенных мотивов этих песен является противопоставление «волюшки» девичьей жизни и «неволи» жизни замужней. Содержание многих семейно-бытовых песен можно выразить словами одной из них: «красным девушкам есть волюшка, молодушкам нету волюшки»
В большой патриархальной семье мужа женщина была почти на положении рабыни. На нее взваливалась вся работа по ведению хозяйства, приготовлению пищи, уходу за детьми и т.д. Ее уход из дома на самое короткое время оказывался очень ощутимым. Эту мысль хорошо иллюстрирует песня такого содержания. Молодая женщина, затопив печку и укачав ребенка, взяла ведра и пошла за водой. Зачерпнув воды, она возвращалась домой. По дороге ее встречает соседка-подруга («кума») и говорит;
Поди кумушка, домой, поди, голубушка, домой,
У тебя ведь, кума, истопилася изба,
Истопилася изба, переуглились дрова;
Один кашничек в печи надселся, кипучи,
В колыбели дитя надселося, крича,
На привязочке теля надорвалося, ревя,
Под поветью кочеток надселся, крича...
Выйдя замуж, молодая крестьянка нередко сталкивалась со страшной бедностью в семье мужа. В одной песне пожилая женщина с чувством большой озабоченности за судьбу своей дочери говорит о «зятюшке», у которого нет «ни сохи, ни боронушки», «в огороде нет бороздушки», «на гумне нету кладушечки», «на столе нету краюшечки», а «в мошне нету полушечки»]. И поэтому нет ничего удивительного в том, что в семье мужа бедную молодку посылают за водой и разутую и раздетую, и холодную и голодную».

Однако следует заметить, что на бедность и тяжелую физическую работу вышедшая замуж крестьянка жаловалась очень редко. Все это она видела в родной семье. Но к чему она никак не могла привыкнуть, что переносила тяжелее всего — это враждебное отношение к ней всех новых членов семьи. Особенно тяжело складывались отношения со свекровью, которая в песнях называется «свекровь лютая» — «змея подколодная». Мало в чем уступает свекрови в жестокости обращения с невесткой и свекор. Есть песни, в которых говорится о том, что сын не слушается
Чаепитие у самовара — тоже один из видов трехчастной композиции.
родителей, отказывается бить свою жену . Однако  чаще всего он покорно повинуется. Во многих песнях рассказывается о варварском обращении мужа с женой. Поистине страшную картину жизни с нелюбимым мужем рисует одна из песен рукописного сборника XVIII в. В. А. Казанова:
А как выдали младу не за милую ладу,
Тесова кроватка порожня простояла,
Пухова перина студена пролежала,
Высоко зголовье во слезах помочила,
Еще малые подушки во слезах потонули,
Теплое одеяло в ногах пролежало.
Еще русые косы во всю ночь проскрипели,
А шелковая плетка во всю ночь просвистала. Да со вечера тело, а как снег было бело, Ко белу свету тело, что кожей посинело.
Итак, главный источник всех бед женщины-крестьянки в изображении народных песен —чужая патриархальная семья. Эта чужая семья в самое недолгое время уносила всю ее силу, красоту и здоровье. Этой чужой, ненавистной семье в песнях противопоставляется родная семья, которую женщина никогда не переставала любить и о которой постоянно думала. К родной семье она обращается в тяжелые минуты жизни, ей она доверяет самые сокровенные мысли и чувства. Примером может служить широко бытовавшая в народе песная «Из-за лесу, лесу темного» [1, 186].
Положение мужа в большой патриархальной семье отца зачастую также было нелегким. Он должен был подчиняться отцу, Матери, старшим братьям. Женили его часто на девушке, которую
он не любил. Поэтому в лирических песнях можно встретить ропот крестьянина на «долю молодецкую», жалобы на то, что его молодость безрадостно «прошла-миновалася» с нелюбимой женой. Одна из таких песен начинается строками:
Ах ты молодость моя молодецкая! Не видал я тебя, когда ты прошла, Когда ты прошла  миновалася. С угрюмой женой живучи.
[9, № 870]
Подневольный брак самым пагубным образом сказывался на взаимоотношении супругов. Красноречиво об этом рассказывают песни .
Белинскому принадлежит глубокое и очень полное определение основного содержания традиционных лирических песен: «Это или жалоба женщины, разлученной с милым сердца и насильно выданной за немилого и постылого, тоска по родине, заключающейся в родном доме и родном селе, ропот на чужбину, на варварское обращение мужа и свекрови. Если герой песни мужчина, тогда — воспоминание о милой, ненависть к жене, или ропот на горькую долю молодецкую, или звуки дикого, отчаянного веселия — насильственный мгновенный выход из рвущей душу тяжелой тоски. Таково, по большей части, содержание всех русских народных песен» (Поли. собр. соч. в 13-ти т., т. 5, с. 329).
Социальные мотивы в крестьянских песнях. Как уже отмечалось, основная масса традиционных лирических песен была посвящена бытовой тематике, центральное место в них занимала тема семейных отношений. Но это отнюдь не означает, что традиционная крестьянская песня никак не затрагивала явлении социальной жизни. В ней нашли определенное отражение антикрепостнические настроения народа.
Антикрепостническая тема в крестьянских песнях получила довольно специфическую форму выражения. Можно указать лишь немногие песни, полностью посвященные этой теме. В большинстве же случаев эта тема выступает вместе с традиционной семейно-бытовой тематикой. Ярким примером может служить песня «Слобода моя, ты слободушка». Песня начинается строками, в которых говорится о тех притеснениях, которым подвергались крестьяне со стороны старост и приказчиков:
Слобода моя, ты слободушка! Слобода моя, Подмосковная; Подмосковная, разореная! Разорил тебя злой приказчичек; Разорил-то он вместе со старостой.
А далее в песне идет хорошо знакомый по традиционным семейно-бытовым песням мотив — жалоба молодки на старого, постылого мужа. И надо сказать, что слияние в рассматриваемой песне этих двух мотивов (социального и семейного) представляется вполне органичным, жизненно и художественно мотивированным: невыносимые условия жизни русской женщины-крестьянки как раз тем и определялись, что она одновременна испытывала на себе гнет социальный и семейный. Такое объединение бытовых и социальных мотивов можно обнаружить и во многих других  крестьянских песнях.
Помещик был полновластным хозяином крепостных крестьян:  он мог по своему усмотрению сдавать их в солдаты, отправлять на фабрики, заводы или на другие работы. Так, крепостные девушки одной нищей «слободы» жаловались:
Разорил нашу сторонку    Во служаночки,
Злодей боярин-господин,    Молодых-молодушек (2 раза)
Как повыбрал он, злодей,    Во кормилочки,
Молодых наших ребят (2 раза)    А матушек с батюшками
Во солдатушки,    На работушку.
А нас, красных девушек,
Аналогичными по своему содержанию являются также песни «Злодей ты, наша барыня» [26, 490] и «Калинушку с малинушкой водой залило» [9, № 852].
Особенно тяжелым был барщинный труд. Крепостных крестьян на заре выгоняли на работу, и под присмотром помещика или его представителей они должны были работать до самого позднего вечера. Крестьяне жаловались:
Что пропали наши головы За боярами, за ворами! Гонят старого, гонят малого На работушку ранешенько, А с работушки позднешенько.
На работу гонят рано,
С собой хлеба дают мало.
угнетаемой мужем, и мужа, угнетаемого своим отцом, деревенским  старостой,  наконец — всех,  угнетаемых  помещиком  или царем...» (Собр. соч. в 30-ти т., т. 7, с. 185—186).

Далее »