Rusprogram.ru

МЕБЕЛЬ В ДОМЕ.

Мебель и то, что можно назвать «встроенным оборудованием», развивает и продолжает архитектуру дома. Наиболее древние образцы XVI—XVIII веков связаны с церковным интерьером, но позднее подобные же формы широко проникли в крестьянский быт и укоренились в нем. Некоторые образцы, заснятые на Кокшеньге И. М. Починовским в 1911 году и опубликованные год спустя в альбоме А. А. Бобринского «Русские народные деревянные изделия», до сих пор являются типичными для крестьянского интерьера и повторяются во множестве вариантов.
К числу наиболее самобытных местных форм надо отнести приголовки в виде стилизованной пары или квадриги коней, словно охраняющих голову спящего. Таков, например, экземпляр, найденный в Дмитровской волости Вельского района В. Кулаковым. Коньковые элементы входят в состав кокшеньгских божниц, а также деревянных светцов.
До сих пор во многих домах стоят в точности такие подстолья, какие были засняты пятьдесят лет назад в деревнях Кузьминская, Катерининская, Гусиха, Марку-шевская.
Не менее типичны для Кокшеньги образцы, сфотографированные в домах Василия Ульяновского из деревни Погоняевская, Александра Жданова из деревни Кузнецове, Силинского в Новгородовской.
Особый интерес представляют старые фотографии интерьеров, по которым можно удостовериться в необычной стойкости местных решений. На снимке, где показаны сени в доме Ивана Сумарокова из деревни Квашнино, отчетливо видна скамеечка с округлым торцовым коником — еще одна местная форма мебели. На другой таблице представлены опущенные лавки в доме Василия Ульяновского из деревни Погоняевская и образцы расписанных филенчатых шкафчиков.

КРИВУЛИНЫ.

Для изготовления мебели и других предметов из дерева широко применялись естественно искривленные корневища, развилки, мутовчатые звездообразные отрезки. Такого рода изделия обладают не только повышенной прочностью, но и большой пластической выразительностью. Из массивного капового нароста, вырубленного вместе со стержневой частью березового ствола, изготовлялись причудливые безмены, похожие на идольское изображение. Из кривулин вытесывались вешалки и крюки, которым придавалась динамичная форма лебединой шеи (один из лучших примеров — экземпляр из Вельского музея). Крайне разнообразны «самородные» детали хозяйственных и жилых построек: охлупни, куричины, устои ворот и калиток, козлы, скамейки для доения коров, перила, опорные столбы в форме «курьей ножки». Еловые жерди с прямоугольным отростком корня используют при изготовлении телег двуколок. Нередко можно встретить сложно изогнутые, словно вылепленные по руке, рукояти из тщательно подобранных кривулин. В недавнем прошлом широко применялись бороны-суковатки, двойные и тройные вилы, фигурные ручки кос и другие орудия труда из природных лесных конструкций. Из дугообразных отрезков изготовлялись удобные стулья и кресла, например, красивый по пропорциям экземпляр, найденный студентами МВХПУ на Уфтюге. Еще более интересны кресло и стул, хранящиеся в Вельском музее. Опорной частью служит комлевая часть ствола с звездообразно расходящимися лучами обрубленных корней. Ветви, искривленные соответственно форме, служат в виде упругих ограждений.
В полутьме пыльных чердаков нередко можно обнаружить огромные паукообразные очертания, похожие на фантастические марсианские существа. Это подставка под так называемые «воробы», служащие для перемотки пряжи. Из прочных корневищ ели вырубались швейки и прялки-корневухи. Такие же угловатые, бумерангоподобные колоды, только в несколько раз большие по размеру, шли на изготовление станины для кросен. Остается добавить мелкую хозяйственную утварь — всякие мутовки, лопатки, а также детские самодельные игрушки в виде причудливого куска дерева, который не отесывается, но сам по себе способен пробудить в воображении яркий живой образ.

ДЕРЕВЯННАЯ ПОСУДА.

Объемная — или «облая», то есть массивная, топорная—резьба часто сочетается с
выдалбливанием и высверливанием. Так изготовлялась различная деревянная посуда, которая во множестве сохранилась в деревнях Кокшеньгского края. Наиболее архаичны по форме огромные, метровой высоты ступы, аналогичные тем, которые были найдены при раскопках древнего Новгорода. В той же технике изготовлялись долбленые корыта—«ночвы», «сельницы» и другие кухонные сосуды. Более тщательно и из более ценных пород дерева вырабатывалась столовая посуда. Кое-где можно еще встретить старинные ковши-скопкари и ендовы, иногда сохранившие следы темперной росписи. В Государственном историческом музее в Москве хранится очень крупный ковш-скопкарь с Кокшеньга, сохранивший следы надписи черной краской по борту: «лета 1612-го сделан ковш Ивана Панкра...», и белой краской: «... ковш Григорьев сына Романова». Это наиболее древний из датированных ковшей Севера. Для питья изготовлялись небольшие ковшички с фигурной ручкой, с тонкими, как скорлупка, стенками.
Возможно, что дорогая посуда поступала на Кокшеньгу из Тотьмыииз Великоустюжского района. Вместе с тем сюда не проникали вещи с северодвинской росписью, что говорит о существовании строго разграниченных зон распространения местных изделий.
Особенно хороши скульптурно-резные фигурные солоницы Кокшеньги. Они крайне разнообразны по форме, но все так или иначе воспроизводят облик водоплавающей птицы. Правда, изображение всегда строго стилизовано, архитектурно-орнаментально и никогда не переходит той границы, за которой начинается плоский натурализм и вещь утрачивает свою предметную, функционально оправданную красоту. Напротив, в форме солоницы чаще всего подчеркивается и выявляется конструктивное начало, что нисколько не снимает фантастической живости, юмора и образного богатства, вложенного народным резчиком. Некоторые солоницы похожи на сказочного лебедя, иные на утицу, порой двуглавую. В Вельском музее хранится экземпляр," которому придан облик птицы-коня, плывущего подобно горделивому кораблю.
В деревнях попадаются еще классические по форме образцы солониц, изготовленные, по-видимому, не позднее середины XIX века, седые от пропитавшей их насквозь соли, но не имеющие ни одной трещины! Поражает гармоническая согласованность очертаний, тонкое чутье в использовании узора и органичное сочетание экспрессии с композиционной логикой.
Сопоставляя известные кокшеньгекие солоницы, можно сделать вывод, что именно здесь был центр сосредоточения наиболее совершенных и развитых по форме солониц-лебедей, первоначально, в XVII—XVIII веках, воспроизводивших в дереве серебряные сосуды.
Многочисленные бондарные изделия — всякого рода кадушки, ушата, шаечки, бочонки — естественно, более жестки и однообразны по форме. Но и здесь художественный вкус проявляется в хорошо найденных пропорциях.
Иногда та или иная деталь, например, ручка или крышка, получает скульптурные очертания конька, уточки.
Большое распространение в прошлом имели веши, сплетенные из тонких расщепленных корешков сосны или ели. Частое и мелкое плетение похоже на зернистую ткань, где вместо нитей использованы прутья. Корзинки, коробки, баулы, выполненные такой техникой, настолько плотны, что в них можно хранить даже сыпучие продукты.

Далее »