Rusprogram.ru

Композиция церкви проста. Основное помещение — куб, под ним высокий подклет, куда, как рассказывают, свободно въезжал воз. С востока к четверику примыкает алтарный прируб (2), с запада — большая трапезная (3), притвор (4) и крыльцо (5). Чтобы представить, как выглядел храм прежде, надо мысленно снять обшивку, сделанную в 1878 году. Тогда перед нами предстали бы стены, сложенные из огромных лиственничных бревен — самого прочного и долговечного материала на Севере. Небольшие оконца, растесанные в XIX веке, лишь подчеркивали суровость стен. Сруб — четверик завершался уширением — повалом. Открытое двухмаршевое крыльцо «висело» на выпусках бревен.
Колокольни над папертью не было: она появилась вместе с обшивкой. Раньше колокола помещались на «колокольнице о пяти столбах», возведенной одновременно с церковью. Эта редчайшая постройка стояла на месте нынешнего магазина.
Чем достигается впечатление гармонического целого? Обе площадки крыльца, стоящие еще на земле перед лестницами, покрыты двускатной крышей. Та же форма у всего крыльца, а за ним и у притвора с трапезной. Нарастающее уступами движение подхватывается упругими контурами бочек. Еще выше — главками, напоминающими в разрезе ту же форму. Вытянутые шеи маковок и сам шатер мы уже воспринимаем почти как единый объем. И, наконец, движение вверх затухает в центральной главе, скова повторяющей знакомые нам очертания. Еще более стремительным оно кажется со стороны алтарного прируба. Итак, все части тесно связаны друг с другом.
Чем объяснить именно такую, а не иную композицию церкви? Искать ответа на этот вопрос надо в том — где и как поставлен храм. Он обращен к реке и одновременно к главной площади села, на которой собирались мирские сходки, в праздники водили хороводы, тут же встречали возвращавшихся охотников и рыбаков или приезжающих с Пинеги, так как в Кимжу выходила зимняя дорога, шедшая оттуда через Малую Немнюгу на Мезень. Вероятно, именно по ней везли зимой в мезенскую ссылку, а затем и возвращали обратно в Москву ненавистного церкви протопопа Аввакума. После бурной полемики на церковном соборе он был расстрижен в 1667 году сослан в Пустозерск, «место тундряное, студеное и безлесное». В свою последнюю ссылку Аввакум с «соузниками» проследовал по все той же дороге через Мезень. После пятнадцатилетнего сидения в «срубе» и земляной тюрьме Пустозерска опальный протопоп был сожжен 14 апреля 1682 года.
Но вернемся к церкви. В трапезной ее нередко устраивались пиры — кануны, то есть трапезы, откуда и название. Таким образом, площадь вокруг церкви, как и сама церковь — средоточие всей общественной жизни села, его исторический и архитектурный центр.
Храм неразрывно связан со всем окружением: отдельные его части располагаются уступами так же, как и порядки домов, один над другим; крыльцо, притвор, трапезная своими пропорциями и кровлями напоминают формы изб, но в то же время вертикальной устремленностью (высота до креста более тридцати семи метров) церковь противостоит горизонтальным линиям берега и растянувшемуся по нему селу. Храм находится примерно посередине площади, так что между ним и окружающими домами — разрыв. Свободное пространство вокруг, в отличие от тесноты рядовой застройки, усиливает впечатление исключительности сооружения, «выходящего из ряда вон», помогает при подходе к церкви увидеть ее всю, в полный рост. И еще любопытно: церковь поставлена как раз у излучины реки так, что порядки домов, повторяющие изгибы берега, с обеих сторон упираются в церковную площадь. Значит, маковки были видны почти из любой избы. А для всех подплывавших к селу церковь возвышалась впереди, как цель, как маяк.
Ее архитектура, как видим, во многом определялась местом. Перенесенный отсюда памятник многое потерял бы в своей художественной логике. Такой Одигитриевская церковь могла возникнуть только здесь. Если рубили бы ее мезенцы в другом селе, то можно сказать наверняка — даже при повторении того же типа, пропорции ее были бы другие.
Сейчас памятник находится в плачевном состоянии: многие бревна подгнили, крыша течет, разрушается и необычный, редко встречающийся закругленный лемех, напоминающий рыбью чешую. Внутри   церкви   гуляет ветер. От убранства интерьера не сохранилось ничего кроме двух могучих столбов в трапезной, скромно украшенных резьбой.
Озадки последнего ряда изб — могучие бревенчатые стены — выходят прямо к ржаному полю, а выше, на холме стоят две ветряные мельницы, первыми встречающие каждого идущего с берега Мезени в Кимжу. Еще недавно на полях их было пятнадцать и они, как стражи, поднимались за селом.
Чтобы лучше почувствовать всю местность, надо выйти за околицу, подняться к опушке леса. Оттуда сверху заметна полоска Мезени и на противоположном ее берегу большое селение — Дорогорское, а в низинке видны только кимженские крыши, и кажется, что там сгрудились, сбились десятки домов, тесным и плотным кольцом окружившие церковь. Так табуном сбиваются кони, когда им угрожает опасность. Наверное, легче переносить невзгоды и трудности, если совсем рядом, в нескольких
шагах от тебя соседи, многие из которых еще и свойственники — далекие родственники, но все равно свои, деревенские.